Камни Казантипа

На стене нашей рабочей комнаты появляются географические карты: Грузия, Армения, Эстония, Крым.
Пробуем наметить первый вариант «мира»:
поля и валуны на севере, башни горной Сванетии, камни Казантипа, руины Армении, замки Грузии, крепости Эстонии.
Григорий Козинцев Пространство трагедии

Григорий Козинцев

Пространство трагедии (Дневник режиссера)

Григорий Михайлович Козинцев

Григорий Михайлович Козинцев (1905-1973) — выдающийся кинорежиссер, народный артист СССР.

( Read more... )

Пространство трагедии, глава 13

( Read more... )

Предложение Енея — снимать здесь, на мысе Казантип — было отличным: сквозь окрестности рыболовецких колхозов начинают вырисовываться, просвечивать владения Лира. Мы находим опорные точки пейзажа, черты его характера. Герцен писал о «старых камнях Европы», теперь я часто вспоминаю эти слова, хотя речь шла совсем о других камнях. Старые камни — летопись земли, история, написанная глыбами и обломками; на каждом — свое тавро, клеймо эпох. Зарылись глубоко в песок округлые валуны, навалились один на другой шершавые громады, рябые, будто от оспы...

Леонардо да Винчи учил художников вглядываться в пятна сырости на стене: в плесени таятся эскизы сражений, наброски морских бурь.. . В этих камнях, стоит только походить вокруг них, всмотреться с разных уровней, откроется свое содержание, особый смысл, если угодно, целая биография. Нужно только понять, что мешает, «что не относится к делу». Если убрать с этого поля несколько камней иной формы, чем у остальных, то будет отчетлив ритм — чередование однородных вертикальных обломков. Это обломки плит, это заброшенное кладбище. Непонятно?... Будет понятно; Еней вкопает на первый план барельеф десятого века (север), такой же формы, схожей фактуры — единственный пока знак эпохи...

Эта гряда огромных расколотых пород, если смотреть на нее, стоя на месте, лишена формы, маловыразительна, но, стоит только пойти вдоль, глядя на нее сбоку, идти не отрывая глаз — и общий ритм движения даст всему смысл: навстречу вырастут разбитые колонны храмов, высокие скрижали с какой-то клинописью, и за руинами укреплений нависнет каменный бастион. Здесь нет ни одного памятника истории, но это память о разоренных войной городах, уничтоженных крепостях и замках.

Это и есть шекспировский пейзаж, та мощь реальности, лишенной всего предметного, границ времени, которая позволяет додумать, досочинить, вообразить во всю возможность человеческой фантазии.

Здесь можно было бы снять всего «Лира».

( Read more... )